Туман обнимает поля, пряча в своей мягкой дымке каждую травинку. Он льётся между перелесками, заполняет низины, вьётся вдоль ручьёв и прячется в изгибах оврагов.
Ночь накрыла Плёс густой, тягучей тишиной. Над Волгой стелется туман — он льётся по склонам, словно жидкое серебро, и обнимает подножие горы Левитана, скрадывая очертания тропинок и старых надгробий. В этой молочной дымке город будто растворяется, оставляя в реальности лишь один незыблемый ориентир — деревянную церковь Воскресения Христова. В свете прожекторов церковь кажется не просто памятником зодчества, а декорацией к фильму — то ли исторической драме, то ли сказке. Кажется, вот‑вот скрипнет деревянная ступенька и появится таинственная фигура. А где‑то внизу, невидимая в белёсой мгле, течёт Волга, и её холодное дыхание рождает эту особую, почти нереальную атмосферу плёсской ночи.